На этой неделе Трамп обратил свой воинственный взор на Иран.

Начиная со вторника, целый ряд иностранных СМИ сообщали: в ближайшие 24 часа Америка осуществит полномасштабное вторжение в эту Исламскую Республику.

К вечеру четверга буря утихла. Появились сообщения: войны не будет. Трамп передумал атаковать Иран.

Выяснилось, что Саудовская Аравия, Катар и Оман убедили президента США «дать Ирану шанс». Посол Ирана в Пакистане также заявил, что Трамп проинформировал Тегеран, что не будет нападать на страну.

В этой ситуации возникает резонный вопрос. Почему Трамп, который до сих пор пребывает на волне успеха от похищения Мадуро, согласился на уговоры и дал заднюю?

Ответ на самом деле лежит на поверхности.

Если страна распадётся на фрагменты, то каждый из них будет представлять гораздо большую опасность, чем Иран под управлением аятоллы Хаменеи.

Сейчас, какими бы сложными не были отношения Ирана со странами Залива, они позволяют государствам развиваться, заниматься добычей и продажей нефти.

Раскол Ирана после свержения действующего правительства приведет к образованию никому не подчиняющихся военизированных анклавов. А если учитывать доступность на этой территории БПЛА, наличие различного класса ракет — то полететь может что угодно и куда угодно.

Хаос, подкрепленный немалым ракетным арсеналом, наверняка пойдёт «на экспорт» и станет головной болью не США, которая его породила, а стран Залива.

Именно поэтому Саудовская Аравия, Катар и Оман убедили президента США «дать Ирану шанс».

И ещё. Необходимо понимать, что стирая в порошок Иран, Трамп, в первую очередь, нанёс бы удар по экономике своего заклятого, «друга» — Китая.

Агентство Reuters считает, что около 90% нефтяного экспорта Ирана идёт в Китай, а иранская нефть могла составлять порядка 13.6% общего импорта нефти Китая в 2025 году. В абсолютных цифрах, в первой половине 2025 Китай покупал около 1,38 млн баррелей в сутки иранской нефти, иногда объем возрастал до 1,46 млн баррелей в сутки.

Но фокус не в наличии и объеме, а в цене.

Иранские партии уходят с дисконтом порядка $7–8 за баррель. То есть Иран продаёт Китаю не только нефть, но и бонус к индустриализации, до $11 млн в день или до $4 млрд в год. Если иранскую «лавочку» прикрыть, то Китай не схлопнется, но может начать платить больше, что станет фактическим скрытым налогом на КНР.

И Трамп понимает, что любая серьёзная эскалация, в том числе инспирированные в Иране беспорядки, бьёт в первую очередь по азиатскому импорту — а значит по Китаю как ключевому потребителю.

Но, если уничтожить Исламскую Республику нельзя, а навредить Китаю ой как хочется, Трампу остаётся давить на Иран иными средствами: санкционная токсичность, вытеснение с рынка, усиление режима принуждения.

Если перекрыть «кран» не получается, Трамп, скорее всего, будет стараться взвинтить цену на то, что из этого «крана» бежит.