Месяц войны в Персидском заливе вызвал жесткую аритмию мировой экономики.

Иран выстоял

Крупнейший военный конфликт на Ближнем Востоке длится уже второй месяц. Как и ожидалось, закидать Иран «шапками» и взорвать информационными вбросами изнутри — не удалось. Страна, насчитывающая тысячелетнюю историю, не пала жертвой технологий и показала колоссальную устойчивость к потрясениям.

Сегодня аналитики в один голос утверждают, что такая живучесть страны основана, прежде всего, на опыте других войн, через который она прошла. Например, восьмилетняя война с Ираком, которая длилась с 1980 по 1988 годы. На протяжении почти десятилетия Иран выживал в условиях тотальной блокады и военных действий. И, как показали последние события, американские партнеры по «антииранской» коалиции (Саудовская Аравия, ОАЭ, Бахрейн) обладают гораздо более хрупкой экономикой и инфраструктурой, вывод из строя которой, грозит финансовым коллапсом.

На фоне внешней агрессии Иран объединился, он готов и дальше противостоять атакам со стороны противников.

Трамп, поняв, что США завязли в Иране, начал искать пути отхода и обозначать параметры сделки, которые бы его устроили. Это с одной стороны. С другой — он выдвинул Ирану ультиматум, в котором пригрозил наземной операцией, и пообещал «отбросить в средневековье». Однако, как считают эксперты, игра в ближневосточные «шахматы», лишь набирает ход, а Трамп, назвав 6 апреля датой начала наземной операции, лишь взял себе временную фору, надеясь, что до этого срока получится договориться и сохранить «лицо».

Здесь важно отметить, что перекрытие Ормузского пролива Ираном, практически никак не повлияло на обеспечение нефтью и газом США, у них и так все это есть. Ормузский «тромб» ударил по потокам крайне неравномерно, пострадали как поставщики, так и потребители.

До 80% нефти, проходящей через Ормуз, еще недавно направлялось в Азию. Главный получатель — Китай, на который приходится около трети нефти и четверть СПГ, проходящих через пролив. Сильно зависят от поставок из региона Индия, Япония и Южная Корея. Европа получает около пятой части СПГ из стран Персидского залива и уже столкнулась с ростом цен и усилением конкуренции за альтернативные партии.

Однако в наиболее уязвимом положении оказались экспортеры: Ирак, Бахрейн, Кувейт и Катар. Сегодня эти государства рассматривают возможность строительства нефтепроводов в обход Ормузского пролива.

Ожидается, что новые маршруты уменьшат зависимость от пролива, однако их реализация обойдется в огромную сумму и потребует много лет. На этом фоне в регионе Персидского залива также обсуждается расширение уже имеющихся мощностей, включая саудовский нефтепровод «Восток — Запад». Ранее похожие проекты откладывались из-за дороговизны и сложности, однако кризис усилил интерес к другим экспортным маршрутам. Конечные решения будут зависеть от дальнейшей обстановки в Ормузском проливе.

А что в Монголии?

На первый взгляд, от Ормузского пролива до Улан-Батора, как «до Луны пешком», но на самом деле, экономика соседнего с Забайкальским краем государства крайне чувствительна к потрясениям на мировом рынке углеводородов. Да, напрямую Монголия не зависит от того, сколько танкеров в сутки проходит через Ормуз, пятьсот или десять, однако высокая волатильность рынка уже сказалась на росте цен на бензин на автомобильных заправках страны Вечно Синего неба. Рост цен на топливо ощущается и в Европе, и в Азии, и Монголия не стала исключением. Ситуацию на монгольском внутреннем рынке топлива осложняет тот факт, что страна полностью зависит от поставок ГСМ из России и Китая. С российской стороной у Монголии есть долгосрочная договоренность о поставках по фиксированной цене АИ-92, но на другие марки топлива уже отмечен рост цен. Еще один фактор, влияющий на самочувствие монгольского рынка топлива, это то, что правительство России распространило ограничения на экспорт бензина на производителей нефтепродуктов.

Постановление действует до 31 июля 2026 года и вступает в силу со дня официального опубликования. Ранее запрет касался только не производителей бензина. Теперь он охватывает непосредственных производителей. Хорошая новость — запрет не распространяется на поставки по международным межправительственным соглашениям, которые заключены между Монголией и Россией.

Межправсоглашение с РФ на этот день закрывает на 95 процентов потребности Монголии в автомобильном бензине. В то же время монгольское правительство ищет альтернативные источники топлива. Например, власти Монголии и Китая обсуждают возможность начала торговли нефтепродуктами, в частности бензином.

Монголия и Индия реализуют совместный проект по строительству первого НПЗ в Монголии мощностью 1,5 млн тонн нефтепродуктов в год на юго-востоке страны. Работы ведутся с 2018 года, ввести первую очередь НПЗ планируется в 2026 году, а вывести завод на проектную мощность — в 2028 году. Инвестором и генподрядчиком выступает Индия. $1,7 млрд на проект были выделены Экспортно-импортным банком Индии, а строительство ведет Engineers India Ltd.

Ввод НПЗ в эксплуатацию позволит выпускать более 300 тысяч тонн бензина и 800 тысяч тонн дизтоплива в год, что обеспечит 55% внутреннего потребления нефтепродуктов в Монголии, а также позволит на 50% снизить расходы страны на импорт топлива — в первую очередь из России.

Но все это в будущем. А пока Монголия остается государством, практически полностью передвигающимся на бензине из России.